Карта сайта



  •  
  •  
  •  
  •  

А. Демкин
ЗАБЫТЫЙ СОН

© 2011, Андрей Демкин,СПб.
Перепечатка или иное полное или частичное воспроизведение материала разрешается только при наличии письменного разрешения автора.

Его долго мучил один и тот же сон. Вы знаете, как это бывает: привяжется что-то ночью, и сниться и сниться раз от раза. Иногда картинки чуть меняются, но общая канва сна остается одной и той же. Неприятной. Или страшной. Добрые сны помногу не снятся.
Этот сон. Тесный и мрачный чердак. Старые стропила. Об их ершистые поверхности можно запросто занозить руку. Слой голубиного помета, превратившийся в затхлый мягкий ковер. И отблески далекого коричневатого света снаружи. Странного света, который струится ниоткуда и отовсюду.
Посреди сна, он каждый раз понимал, что больше оставаться в этом месте нельзя, надо уходить. Но лестницы вниз нигде не видно. Что же делать? Неуклюже разворачиваясь под тесным сводом, боковым зрением он заметил проблеск яркого белого света. Откуда-то снизу и сбоку. Слепящий белый свет, какой бывает на снежной равнине в погожий солнечный день. Надо продвигаться к свету. Но что это? Оказывается, путь наружу возможен лишь через узкий округлый лаз, за котором какой-то короткий тоннель. Похоже, что с крыши кто-то свесил огромный водосток, через который надо умудриться протиснуться кнаружи. Другого пути нет. Но дольше в этом неприятном месте оставаться нельзя. Надо выбираться.

Он вздрогнул и очнулся. Несколько взмахов век опахалами ресниц разогнали мутную дымку пелены забытья. Это нельзя было назвать сном. Сон – приносит облегчение. Это же было лишь забытье – никакого облегчения, только смена картин реальности на что-то другое, непонятно откуда берущееся. Он с трудом приподнял голову и осмотрелся. Свет постепенно обрисовывал контуры предметов в комнате. Кровать с высокими дубовыми спинками и шишечками по углам. Чтобы уловить запахи - свет не нужен. Комната полна запахами. Из них приятный лишь один - запах старого дерева. Он напомнил ему сладковатый аромат бревен свежего сруба далекого дома из детства.

Из темноты проступили лица его близких ему людей. Искрящиеся алмазными искорками глаза дочерей. Матовые, как галечник глаза зятя. Он вновь попытался сказать им, что  совершенно нет необходимости так переживать, но сил говорить уже почти не было. Теперь он был уже слишком слаб, чтобы сказать длинную фразу. Только прохрипел что-то невнятно. Мокрый клекот был аккомпанементом его попытке. Сердце с каждым ударом все хуже гнало кровь по сосудам, и все больше ее оставалось в легких. Дышать становилось все труднее и труднее. Он пошевелил пальцами правой руки, и постарался улыбнуться. Однако губы его уже плохо слушались – он уже почти перестал их чувствовать. Он  опустил веки, дав им немного отдохнуть. Через некоторое время он вновь приоткрыл их. И вновь опустил. Так легче. Пальцами  он нащупал руку дочери. Она закрыла кисть его руки двумя ладонями, бережно, как на ветру укрывают пламя свечи, готовое вот-вот погаснуть от одного лишь неосторжного вздоха.

Вдруг, ему показалось, что лиц вокруг него стало больше. Он даже не задумался – видит ли он их своими глазами – да и открыты ли они у него. Да и какая, в самом деле, уже разница? Он старался вглядеться новые лица, вспоминая, где же он мог видеть этих людей. Их глаза приветственно улыбались. Он силился узнать их и улыбнуться в ответ, но, естественно, ничего уже не могло выйти из этих попыток – силы были на исходе. Но он радовался, видя эти новые лица, радовался им как старым знакомым, пришедшим к ему из неизвестного далека. Может быть, просто, из его снов?

Вдали, где-то высоко наверху, зазвучала музыка. Вначале негромко, как будто очень и очень далеко. Как на хорах под сводами очень высокого собора, где невозможно различить высоты купола, который теряется в предрассветном сумраке. Хор голосов, невозможно было сказать каких, мужских или женских, но очень чистых и красивых.
Мягкая покачивающая мелодия начала подхватывать его тело, тихонько раскачивая его как на невидимом челне средь спокойных вод, мерно текущих меж огромных недвижимых скал, покрытых мягким лесом и мхом, гасящим эхо.
Постепенно, в далекий хор стало вливаться все больше голосов, все торжественнее становилось пение. Ему показалось, что вокруг стало чуть светлее. Он попробовал приоткрыть глаза, чтобы посмотреть на окружавших его людей. Казалось, что чудесная небесная музыка исходит и от них, что каждый поет в этом удивительном хоре свою партию. Неожиданно, из хора выделился один тонкий совсем юный голос. Пел он удивительно чисто. От его пения на душе стало совсем легко и светло. Пришло успокоение души. Он и до этого не тревожился за себя – лишь за свою семью, родных, оттого, что видел печаль расставания на их лицах. Сейчас же торжественное успокоение  пришло к нему. К партии первого хора присоединился еще один. Голоса зазвучали ближе и громче. Их песнь была торжественна и строга. Затем стали вступать  еще партии и еще. Показалось, что волны звука сделали его тело невесомым.

Взглянув вперед, он увидел залитую светом долину реки, каменный мост, поросший мхом, цветы на берегах и босоногих мальчишку с девчушкой, совсем маленьких, радостно махавшими ему руками, показывая куда-то в сторону.
Он повернул голову, следя за их жестами. На берегах подпруженной  плотиной  реки стоял красивый дом, весь увитый диким виноградом. Небольшие квадратные стеклышки в переплетах окон в голландском вкусе играли мириады солнечных зайчиков. Кованые флюгера-флаги развивались на шпилях. На воде рядом с домом, возле маленького острова с кряжистыми дубами стояла празднично убранная галера. Множество разноцветных флажков украшало ее. По чьей-то команде гребцы осушили весла, и маленькая мортирка дала залп. Комендор, с тлеющим фитилем в руке распрямился и встал во весь свой огромный рост. Из-за его спины выглянула молодая красивая женщина и радостно стала махать рукой. Глаза их сияли и этим светом были залиты все окрестности. Радость, радость неожиданной встречи охватила все его тело, и он двинулся к ним…

Сквозь видение неожиданно грубо проступил коричневый полумрак его комнаты, и его собственное тело, лежавшее на кровати. С удивлением он заметил, что контуры его тела начинают расплываться, как акварельный рисунок, нечаянно политый водой.  

Он почувствовал как течет время. Именно течет – медленно и тягуче, протекает сквозь пальцы. Сколько не старайся сжимать их – удержать струящийся поток – ничего не получалось. Течение все больше и больше захватывал его чувства и вдруг…он ощутил, что поток смывает его самого.
- Я ис..че..заю – удивленно прошептали его губы.

Тело больше не связывало его. Теперь он был свободен и мог полностью отдался торжественным звукам небесного хора. Почти невидимые руки подняли его и понесли высоко-высоко в небо, откуда исходил божественный свет, и лилась чарующая музыка сотен и тысяч приветствующих его голосов.

Где-то далеко колокола пробили четыре по полудни и еще четверть...

Он проснулся оттого, что почувствовал, что его положение в пространстве изменилось. Чувствовал он себя великолепно. Долгий и глубокий сон освежил его и вернул все силы. Он попытался открыть глаза, но они словно слиплись. Сквозь веки проникал тусклый красноватый свет. Что-то теплое приятно облегало его тело. Однако, вскоре он ощутил, что снаружи что-то стало довольно сильно сдавливать  его ноги, а затем и тело. Он попытался оттолкнуть это неизвестное что-то ногой, но в ответ его тело сжало еще сильнее. Вскоре сжатия стали повторяться чаше и чаще. Еше через некоторое время сила их стала нарастать и они стали ритмичными. Он вновь попробовал открыть глаза, но ничего не смог увидеть – только тлеющую сквозь веки тьму с бордово-красноватым оттенком. Тусклый свет ниоткуда.  Внезапно он понял, что не дышит. Дыхательных движений не было, и через рот и нос не поступало воздуха. Во рту был странный солоноватый привкус. Он прислушался к своим ощущениям – очень странно. Но удушья не ощущалось.   Видимо, что-то еще снабжало его организм кислородом. Или… Может быть… Он уже умер? Что то защемило у него в груди слева. Сердце! Сердце его билось! Его  ритмичную дробь он слышал совершенно явно. У мертвых сердце не бьется. Это факт.

Однако, был и еще один ритм – гораздо более сильный, поступающий откуда-то извне и отдающийся во всем его теле.  Он всем телом ощущал резонирующую пульсацию, похожую на сдвоенные удары в огромный глухой барабан. Внезапно, после того как очередной прилив тяжести снаружи исчез, он услышал странный звук, как если бы где то излился небольшой поток воды. Одновременно изменились ощущения вовне. Словно мощная шелковая перина навалилась на него. Она плотно обжала все его тело и стала ритмично сокращаться, проталкивая его куда-то головой вперед. Он ощутил, что темя его вклинивается в какое-то отверстие. Мягкое по краям, но твердое внутри. Давление на его тело усилилось. Голова его все больше откидывалась назад и все глубже проникала в кольцо, которое оказалось началом плотного пульсирующего тоннеля. Руки его оказались сложенными на груди. Сила со всех сторон давила на его тело, нарастая в ритмичных сжатиях. Вот уже он оказался одним плечом в тоннеле, затем и другим. Шея его стала разгибаться, и голова стала откидываться назад. Внезапно он ощутил сквозь закрытые веки перед собой яркий свет. Такой, как бывает в солнечный день посреди снежной равнины. Он почувствовал, что тоннель, через который его словно выдавливало, разверзся, и волна холода обдала его темя. Еще через несколько сильных толчков его голова покинула тоннель, и он ощутил как земное тяготение, столь непривычное  для него, тянет голову вниз. Удерживать ее сил не было, и голова откинулась вниз.

Тут же он ощутил чьи-то руки… Такие огромные руки, объявшие его затылок. Он открыл глаза и тут же крепко зажмурил их, спасаясь от слепящего света. Со следующим толчком он ощутил холод верхней половиной тела. В следующий момент все тело его повернулось на бок и из мягкого тоннеля, освободились его плечи и руки. Еще несколько мгновений – и сопровождаемый небольшим теплым потоком он почувствовал себя на свободе. В следующий момент он сделал глубокий вдох и закричал. Он кричал, что было сил, во всю силу своих легких, но голос был не знаком ему. Это был не его голос. Точнее он был не таким, как он привык его слышать внутри себя. Гигантские теплые руки перенесли его по воздуху и уложили на что-то теплое и подвижное. Он  вновь попытался открыть глаза, но яркий свет был непривычен для них. Спустя пару мгновений он смог рассмотреть сквозь щелочки между век окружавший его мир. Как ни странно, все оказалось перевернуто вверх ногами. Он увидел себя среди холмистой долины. Вокруг светило несколько солнц. И все их лучи сходились на его теле. Между солнц  как облака покачивались овалы лиц, лбы которых были покрыты голубыми масками, а там где должны быть рты – покачивались овалы огромных глаз. Он на небесах? И тут безмолвный мир ожил звуками. С небес загрохотали голоса. Среди какофонии оглушающих звуков он разобрал чей-то голос: “Какая красивая девочка получилась!”.

Через десяток ударов сердца внутри его сознания всплыла мысль. Мысль, которая сложила вместе все странности его последних видений. Похоже, что он понял, что здесь к чему. Открыв рот, он сделал глубокий вдох и закричал во всю возможную силу своих новых и сильных, но еще совсем небольших легких.   

 


  • Нравится